Должности, опубликованные на сайте, указаны на момент публикации

Российский научно-практический центр аудиологии и слухопротезирования: достижения, способные изменить жизнь человека Свежий номер

Марина Лепина

В отрасли аудиологии и слухопротезирования наука не стоит на месте: учёные изобретают всё новые и новые методы диагностики, лечения и реабилитации в этом направлении. О современных технологиях и задачах, стоящих перед врачами-аудиологами сегодня, рассказывает Георгий Таварткиладзе, директор ФГБУН «Российский научно-практический центр аудиологии и слухопротезирования» ФМБА России, президент Российского общества аудиологов, генеральный секретарь Международного общества аудиологов, доктор медицинских наук, профессор.

— Георгий Абелович, сфера ваших медицинских и общественных интересов наполнена событиями и мероприятиями, здесь всегда происходит что-то новое. Что стало наиболее важным за последнее время, на ваш взгляд?

— Первым делом отмечу принятие новой резолюции Всемирной организации здравоохранения по профилактике нарушений слуха и глухоты. Дело в том, что предыдущая резолюция ВОЗ была принята 22 года назад. В 2015 году по инициативе Российской Федерации был поставлен вопрос о разработке новой резолюции. Я как генеральный секретарь Международного общества аудиологов принимал тогда в этом активное участие. В том же году прошло специальное совещание по профилактике нарушений слуха и глухоты в рамках 68-й Всемирной ассамблеи здравоохранения. В 2016 году Исполком Всемирной организации здравоохранения поддержал разработку резолюции, а в этом году на юбилейной 70-й Всемирной ассамблее здравоохранения была принята новая резолюция ВОЗ по профилактике нарушений слуха и глухоты. Это прорыв! Это стимул для разработки и внедрения национальных программ по профилактике нарушений слуха и глухоты в национальные системы здравоохранения стран — участниц ВОЗ.

И второе, чем можно гордиться и что значимо для Федерального медико-биологического агентства, отмечающего в этом году свой юбилей, — это то, что в мае наш Российский научно-практический центр аудиологии и слухопротезирования был определён Всемирной организацией здравоохранения как центр, сотрудничающий с ВОЗ в области лечения заболеваний уха и слуха. Это серьёзный статус, большая честь и большая ответственность.

— Не менее серьёзным представляется и само название вашего учреждения, указывающее на то, что оно работает не только с населением города, в котором располагается, но оказывает медицинскую помощь и другим жителям страны. В каких регионах России вы развиваете свою деятельность сегодня?

— У Российского научно-практического центра аудиологии и слухопротезирования несколько функциональных филиалов, в которых работают подготовленные нами же специалисты. Это Воронежская областная детская клиническая больница, где мы проводим кохлеарную имплантацию, а местные специалисты осуществляют реабилитацию. В Воронежский центр, чтобы проводить высокотехнологичные операции, мы едем со своими квотами, а вот Федеральный  Сибирский научно-клинический центр в Красноярске уже сам имеет квоты и самостоятельно проводит операции по кохлеарной имплантации.

В России ежегодно проводится порядка 1000 кохлеарных имплантаций, а потребность по стране — 2000–3000 операций в год, однако не все нуждающиеся в операции дети выявляются на этапе аудиологического скрининга. При тех объёмах финансирования, которые мы получаем, у нас достаточно федеральных центров, способных обеспечить выполнение необходимых объёмов при своевременном выявлении кандидатов на кохлеарную имплантацию. Другой очень актуальный вопрос сегодня — это кохлеарная имплантация у взрослых. На протяжении последних лет подобная тенденция наблюдается во всём мире: количество взрослых пациентов преобладает над детьми, безусловно, не во вред детям. У нас, к сожалению, количество взрослых пациентов с приобретённой глухотой, пользующихся кохлеарными имплантами, ещё очень мало.

— Насколько сложны такие операции?

— При нормальной анатомии опытный хирург осуществляет кохлеарную имплантацию за 30–40 минут. Если же есть аномалии развития, то операция может длиться намного дольше. Кстати, мы первыми применили навигационные технологии в кохлеарной имплантации, помогающие, например, отыскать улитку (в случае патологии найти её без применения этого метода бывает практически невозможно). Интеграция данных компьютерной томографии с навигационной системой позволяет врачу наблюдать за своими манипуляциями прямо на экране компьютера — так же, как в кардиологической хирургии.

— Международное сотрудничество вашего центра и то, что вы являетесь генеральным секретарём Международного общества аудиологов, позволяют вам быть в курсе всех новейших разработок. Какие перспективные технологии вы бы отметили?

— Очень удачная идея — возможность использования системы электродов для введения в улитку внутреннего уха медикаментов и стимулирующих агентов, а также внедрение интрамодиолярных электродов: минуя улитку, можно будет подойти к нерву через модиолюс, но это всё ещё завтрашний день.

Важные достижения последних лет — бинауральная имплантация, при которой можно стимулировать оба слуховых нерва, а также комбинированная электроакустическая стимуляция, она применяется у пациентов с остаточным слухом на низких и средних частотах.

Бурно развивается и генетическое направление. Генная терапия при генетически обусловленных нарушениях слуха — это завтрашний день в клинической практике.

Или современные технологии регенерации аксональных отростков нейронов спирального ганглия при использовании нейротрофинов, а также регенерации рецепторных клеток органа Корти. В экспериментах на животных уже получены первые положительные результаты.

В Австралии разработан полностью имплантируемый кохлеарный имплант, проходящий сегодня клинические испытания. Снаружи ничего не будет, питание — через имплантируемый аккумуляторный модуль, заряжаемый извне, через передающую антенну, а управление — от пульта.

Совершенствуются импланты среднего уха и системы костной проводимости, использующиеся как при сенсоневральной и смешанной тугоухости, так и при аномалиях развития наружного и среднего уха. Наконец, разрабатываются и новые методы диагностики, которые позволяют точно определить не только степень снижения слуха, но и локализацию поражения.

Большой прорыв наметился и в оказании помощи пациентам, страдающим односторонней сенсоневральной тугоухостью. Диапазон применяемых технологий очень широк: от имплантируемых имплантов костной проводимости до кохлеарной имплантации.

— Перспективы, о которых вы рассказали, впечатляют. Но и то, что делается уже сейчас, являет собой опыт прогрессивной медицины. Очень эффективен в этом плане скрининг, который проводится в России уже много лет. Ваш центр стоял у истоков разработки этой программы. Каковы её результаты?

— Аудиологический скрининг новорождённых работает у нас в стране с 1996 года, а в 2008 году внедрён универсальный аудиологический скрининг: все роддома с пропускной способностью более 1000 родов в год были оснащены специальной аппаратурой, для работы были подготовлены кадры. Все дети, которые не прошли скрининг в роддоме, и дети с факторами риска направляются на второй этап скрининга к сурдологу.

На первом этапе, в роддомах, охват — 98 %. Второй этап, к сожалению, не превышает 70–80 %, но такая картина не только у нас, но и во всём мире.

Однако эффект от скрининга огромен. Если раньше к нам на кохлеарную имплантацию приходили дети в возрасте 3–5 и более лет, то теперь это малыши одного года от роду, и это важно: ведь чем раньше сделана имплантация, тем лучше результат.

Как я уже упомянул, в России в год делается около 1000 бюджетных операций кохлеарной имплантации, 97 % пациентов — дети. Над этим работают четыре федеральных центра: два в Москве (наш центр и Научно-клинический центр отоларингологии ФМБА России) и два в Санкт-Петербурге (НИИ уха, горла, носа и речи Минздрава России и Клиническая больница № 122 ФМБА России).

— Действительно, что кохлеарная имплантация подходит не всем? И какие методики внедряются в практику для того, чтобы улучшить эффект от операции?

— Если кохлеарная имплантация делается ребёнку до года, то при грамотной операции и последующей реабилитации эффект будет положительный. Если операция сделана в 10 или 12 лет, а ребёнок от рождения не слышал, результат будет совсем иной. Вообще, оперируя взрослого пациента с изначальным отсутствием слуха, уже трудно надеяться на положительный эффект от имплантации, таким людям трудно адаптироваться к нашему миру звуков, они их скорее раздражают, нежели доставляют удовольствие, и воспринимаются как набор обрушившихся шумов, какофония, — психологически это перенести крайне сложно. Такой пациент не заговорит, он просто не будет понимать речь.

Сейчас врачи приблизились к осознанию того, что слуховая кора не у всех одинаково функционирует и нарушения бывают в ней самой, — в таком случае результат операции будет хуже. Сегодня с помощью новейшей аппаратуры мы можем оценить функциональное состояние слуховой коры: регистрируем вызванные потенциалы, изучаем пластичность. Уже ведутся исследования по разработке новых имплантов, таких, которые могут быть использованы при нарушенной слуховой коре. В итоге мы можем заранее оценивать эффективность будущей операции.